…— А это не вас по телевизору показывали?
Я опускаю телефон.
Мужчина курит в окно машины, смотрит внимательно, как я с третьей попытки снимаю видео для сториз.
— Не знаю, говорю.
Как, думаю, вообще понять?
Мужчина так задумчиво:
— Ну вы Илья, да? Вы окна резные снимаете? Я видел где-то… У вас ещё эти… футболки!
— Иван только, — сдаюсь я улыбаясь.
— Иван точно! Вы у этого… у Бегака были! В «Правилах жизни»!— мужчина выходит из машины, улыбается, протягивая руку. — Максим.
Потом через мгновение: — Я думал вы постарше, там с бородой были.
— Ну побрился немного, да — смеюсь.
Стоим, смотрим на дом Ложкарёвых. Сыро, но дождь вроде перестал. Целый день он, кажется, сегодня.
— Вам нравится? — неожиданно спрашивает Максим, указывая на резьбу.
Я не пойму. Ну ясно же, что…
— Нет, не сам… — Максим активно жестикулирует, — я имею в виду, как перекрасили. Я слышал, вы когда снимали…
Внутреннее смеюсь: когда снимал сториз, я проговорил, что видел этот дом до покраски.
— Не, — говорю, — мне, как раньше больше нравилось. Хотя сейчас тоже конечно хорошо. Но как было вроде привычнее что ли…
— Вот и мне. Может, думаю, это старость.
Я опять внутренне улыбаюсь: он постарше конечно, но на вид ему… ну сколько? …прикидываю… лет пятьдесят может…
— Почему старость?
— Вот это, знаете, раньше вода мокрее была, деревья — большими. А теперь всё… обмельчало что ли… Ну и то, что раньше, кажется более правильным… Хотя — (тут он, мне кажется, противоречит сам себе) — раньше всё в город тянуло, а сейчас всё на природу…
Максим прислоняется к машине, достаёт сигарету, крутит её в руках, но не закуривает.
— Вы не спешите? Может возьмём по чашке кофе?
Я обвожу улицу глазами: предложение заманчивое, но кофеен не видно, а поезд... А во-сколько у меня поезд?..
— Не, — я достаю телефон, смотрю электронный билет, — мне в… у меня через 65 минут поезд. Я вообще думал до вокзала дойти успеть.
— Нет… — он смотрит скептически, — не успеете при всём желании. Это сейчас вниз, через мост, потом… нет, не успеете. Давайте подвезу?
Неожиданный, думаю, поворот.
— А давайте!
Бросаю рюкзак на заднее, сам устраиваюсь справа вперёд. Трогаемся.
Движения в центре почти нет, но Максим включает навигатор: семь минут ехать. «Если ехать семь минут, то уж я за сорок как нибудь дошел бы», — думаю. Но всё равно приятно.
— У нас в городе сегодня какой-то видимо праздник, — задумчиво говорит Максим, — полицейские на каждом углу.
— Ага, — вспоминаю, — и возле Кремля перекрыто. А что за праздник?
— Ну кто знает. Может повестки вручают. Всем подряд.
— Смешно.
— Да не очень. Мне без разницы, а сыновьям двадцать пять и тридцать. Вот вы что с этим думаете делать?
— Не знаю, — говорю. — я в анабиозе пока каком-то. В киселе.
— У меня такое же зимой было.
— Зимой, да…
Я вспоминаю, как зимой собирал Лего по коробочкам. Сортировал: те, которые на восемь пупырышков в эту коробочку. На шесть в эту, а узкие и длинные в разные… и так месяц примерно… Что тут скажешь?
— У нас глухих деревень теперь много стало. От города отъезжаешь двадцать километров и пошли… Ну вы наверняка знаете… я про староверов читал, что они уходили от гонений в леса. Всё по кругу стало быть… Я вот думаю: у меня заимка есть, мы охотились когда-то, с отцом ещё, он большой любитель был…
— Заимка? — я мучительно вспоминаю, — это?..
— Ну зимовьё, избушка. В лесу. На опушке так. Нигде. Она на север, как ехать, дорог там нет, даже спутник не берет. Там уже где граница области. Болота и болота. Но есть конечно дорожка. Мне отец её передавал когда, сказал: «Ты не охотишься, но заимку береги: придет время, спасибо мне скажешь»… — Он молчит некоторое время, потом продолжает: — Ну я не охотник конечно… ну так, кое-что умею… Вот сыновья уже совсем не это… «Воду видал, валёк слыхал, стирать не стирал». Ну вот…
Он замолкает.
Мы перестраиваемся на круговом движении после моста, и вырулив, он нараспев добавляет: «Ну вот может и пришло время. Спасибо говорить».
— А что там?
— Там? — Максим бросает на меня быстрый взгляд, как бы уточняя — я про что-то за окном спрашиваю, или про заимку эту. — Да ничего. Четыре стены, печка. Дрова, две канистры керосину я завёз. Патроны в землянке… приёмник. Батарейки только надо взять. Река и бор. Там давно хочу пристрой наладить, чтоб в дождь вода уходила… вот работа как раз. Полгода можно втроём спокойно.
— А потом что?
— А кто его знает… может ещё полгода. А может… не знаю… да всё лучше чем туда их… — он мотает головой в сторону, — низачем людей убивать. Или самим не дай бог.
Молчим.
Я смотрю на небо: дождь снова собирается.
Мы ещё раз поворачиваем, и под эстакадой из-за расписного в граффити забора показываются рекламные вывески вокзальной площади.
— Ну год, хорошо, — говорю, — но ведь так нельзя всю жизнь прожить…
Он невесело усмехается, принимая вправо:
— А так, что, можно?
***
PS А на фотографиях — один из видов наличников Нижнего Новгорода, которыми украшали дома примерно в середине позапрошлого века и которых сохранилось, увы, совсем немного.
