…Вечер, зима, поднимаюсь на холм к храму, думаю закат оттуда хорош будет. Из переулка показываются большие санки, на них несколько бидонов с водой и ещё какие-то кастрюли. Толкает их (довольно бодро) женщина лет пятидесяти, одетая практически в лохмотья. Кажется, что если б не мороз (а градусов двадцать-то есть), и запах был бы…
— Что, молодой-красивый, давай кто первый наверх?
Это она мне.
И догоняет.
И улыбается показывая, что зубов у неё даже половины нет.
Укоряя себя за за предвзятость, заставляю себя улыбаться.
— Давайте, — говорю, — я вам до верха лучше санки довезу?
Она вдруг останавливается чуть впереди, трёт лицо варежкой.
— Так нельзя.
— В смысле? Да давайте подвезу?
— Нет, слушай, — она упирается ногой в санки, чтоб они не скатились назад, смотрит на меня, — я тебе скажу, это мне понравилось, слушай. Жила собака одна, дворняга у дороги. Это у японцев, мне мужик один рассказал. Это что ты мне помочь хотел, я тебе рассказываю. Дворняга, значит у дороги жила, понял да? А там, значит дорога широкая, ну. И она — ну есть нечего — кормилась с того, что помогала людям дорогу переходить. Ну, люди подходят, а перехода нету ничего, а машины прут, понял, да? Ну собака подходила и шла. Машины её видели, людей тоже, все пропускали. А люди потом ей подкармливали, приносили что-нибудь. Ну как бы в знак благодарности, понял, да? Ну и собака так долго жила сколько-то, пока её человек один оттуда не забрал к себе домой. Я там не помню, спешил он чего-куда, но в общем она, значит, перевела, а он ей значит в знак благодарности значит решил забрал её домой, понял, да? Забрал, зыкормил, значит, всё это, и собака осталась значит дома у него. В благодарность так сказать. И жила и ела, в общем вот это всё, настало у неё, значит это… собачие счастье до самой её смерти.
И тут вроде сказочке конец, но тот человек этот потом опять, спустя, значит, время, опять попал на эту дорогу и никто ему не помог её перейти. Ну ту собаку же он забрал, понял, да, потому что? И вот он, значит, сделал такой вывод, что, получается, что собака раньше помогала людям, делала доброе дело как бы, и получала еду, а у него потом у него дома, как бы, просто так получала еду, не делая, значит, никакого добра. И получается, понял, да?, что он, думал, что спасает её, а сам навредил и ей и себе и всем людям вообще.
Она замолкает, я пытаюсь переварить, показываю на её санки:
— То есть вам, получается, помогать не надо, потому что это будет не во благо, а во вред?
Она кивает:
— Вообще помогать не надо если тебя не просят. Это вообще надо нельзя чтоб.
— А если просят?
— Если просят, слушай, то можно. Если просят — она вдруг оживляется, — даже нужно! У тебя полтиничка не будет? Страшно водки хочется, достала эта гречка…
_________
PS А на фото — конструктивистские (как мне кажется) наличники Хвалынска.
Можно добавить конечно, что за пределами Саратовской области такие не встречаются, но если честно, они, кажется, только в самом Хвалынске да его ближайших окрестностях, а подальше так и внутри области таких не найдешь.
