…Просыпаюсь среди ночи.
Гостиница, город какой-то небольшой. Тишина.
Тишина, причем, такая, что я головой пошевелил — убедиться, что постельное бельё шуршит, и я не оглох. Космическая тишина. Даже не верится.
Встал, отодвинул шторку — луч света резанул по стене, неубранной постели, полоснул по глазам. Четыре утра, уже так светло — удивляюсь. Ну хотя июнь же.
Лёг снова.
Сна нет, будто выспался, хотя сколько? Часа два с половиной прошло? Тишина что-ли так действует?
Помню, ночевал, кажется в Навашине, в здании вокзала. Или не в Навашине? Белый такой вокзал с лестницей… Нет, какой-то другой… Ну не суть, в общем. Тоже лето, снимал ходил до темна, а дозвониться до гостиниц уже не никак, прихожу на вокзал:
— У вас переночевать, — говорю, — можно?
— Комнаты отдыха на втором этаже.
Поднимаюсь. Напротив лестницы стол, за ним усатый вахтёр пожилой. Лысый, усы вверх закручены — ему бы Чапаева играть.
— Ты, — не поднимая глаз от кроссворда, обращается он явно ко мне — татарин что ль?
— В смысле? — не пойму.
— Ну из Казани? — теперь он уже смотрит прямо и я замечаю, смешинку в уголках глаз.
Ну думаю, приехали… Я конечно из Казани, но не живу там лет, уже, пятнадцать…
— Ну да, — отвечаю. — А как вы?..
— Я по походке! — смеётся вахтёр. — Казанских нельзя не узнать! Ты в нумера?
Киваю.
— Налево.
Прохожу.
Узкий высокий коридор без окон, несколько белых полуоткрытые дверей.
— Молодой человек, — догоняет меня женщина в белом, словно бы медицинском, халате. Это вам переночевать?
— Хотелось бы, ага.
— Восемьдесят рублей с вас. Только учтите, у нас только койкоместы. Нумеров нет.
— А… а сколько коек в комнате?
— Койки две, туалет напротив. Вот прям за вами там. Вы только крючок не накидывайте, дверь открыта пускай будет. У нас охрана, никто чужой не ходит.
С трудом соображаю, что это она уже не про туалет.
«Охрана, конечно, дело хорошее, думаю… но у меня рюкзак, камеры, объективы, мало ли кто ночью поселится…»
— А можно за две койки заплатить?
— Ну можно… — сомневающимся голосом подтверждает женщина. — Только я с вас полную стоимость тогда возьму. Сто шестьдесят.
«Гуляем…»
Достаю двести рублей. Она берёт:
— Вы только крючок всё равно не накидывайте: у нас номеров свободных не осталось, вдруг кто ночью приедет.
— Так я ж за обе койки заплатил!
— Ну я понимаю… Но вы тоже поймите, если человек приедет, ему что, на улице что ли ночевать?
Прохожу в комнату.
Две кровати, между ними окно приоткрыто. Выглядываю — локомотивное депо и пути, пути, пути…
Ложусь тогда, помню и проваливаюсь в какой-то неизвестный мир… Что-то шипит, гудит, пищит в ночи, где-то вдали объявляют пути — это пожалуй единственное, что разобрать можно…
— По второму поезд… Из Москвы…
И снова на своем железнодорожном языке что-то говорят — вроде бы и по-русски, а слов не разберешь…
Выспался тогда, кстати, часа за три, как младенец, несмотря на все шумы.
А сейчас тишина и тоже сна нет.
Чего я про того усатого хотел рассказать-то?
А! Не про него! Это давнишняя: еду в поезде по Саратовской области. Мне надо было часа полтора всего в Поворино, заскочил в какой-то поезд проходящий, а он из Ташкента в Харьков. Заглядываю в купе проводника, там дядька, словно, из «Белого солнца пустыни»: с бородой, в тюбетейке.
— Чай, — говорю, — есть?
— Щёрный? — уточняет тот
— С молоком, говорю.
— Распалагайтись, сищас сделаим.
Через пять минут подходит со стаканом, доверительным шепотом сообщает.
— Щай у нас тридцать рублей стоит, но тебе я за двадцать принес, ты с бородой, харашо! Традиции — харашо! Маладец.
И ушел.
Хорошо, думаю: наверное первый случай в истории, когда борода позволила денег сэкономить.
А с другой стороны… Ох это длинная… Хотя всё равно сна нет…
Помню, в самом начале двухтысячных ходил я в фотокружок в еврейский культурный центр. Трудно сейчас понять, как я вообще там оказался — то ли рассказал кто, то ли просто афишу увидал — в общем ходил несколько месяцев. Посещение бесплатное (на этом можно было закончить, так как времена были студенческие, но кроме того там был и) преподаватель невероятный, раз в несколько занятий — разборы принесенных серий учащихся, ну и кроме того, раз в неделю, приходил дополнительно какой-нибудь известный фотограф — что ещё нужно?!
Учащихся было человек шестьдесят.
И вот собираемся мы как-то перед занятием, уселись все тихо, и преподаватель начинает:
— Я конечно дико извиняюсь за этот некорректный вопрос, я поясню сейчас в чём дело, но у нас сегодня есть важный организационный вопрос, поэтому прежде чем начать, нам необходимо выяснить кое-что. Я ещё раз извиняюсь. — Он обвёл глазами зал и как-то тяжело вздохнул. — Поднимите пожалуйста руки, кто здесь еврей.
По залу прошел удивлённый смешок, через несколько секунд кто-то поднял руки.
— Так, Лёша, Маша, понятно. Так ещё вот три, четыре, пять… пятеро, да? Да… Спасибо большое. Опустите, спасибо большое. Да… Да… Я должен пояснить... — Он замялся. — Я должен пояснить… Дело в том, что году в восьмидесятом-восемьдесят втором, я в школе ещё работал, у меня фотокружок тоже был. От пионерской организации. И вот вызывают вдруг меня в КГБ. Я прихожу. Встречает капитан и сходу:
— Что ж вы, товарищ, сионистский кружок устроили?
— В каком, — говорю, — смысле?
— А в таком, что к вам в фотокружок одни евреи ходят!
Я поспорил (ну что за ерунда, обычный кружок, кто хочет, тот и ходит!), пригласил его тогда, собрал ребят, и говорю, вот как сейчас. Говорю, простите пожалуйста, нам надо узнать… поднимите пожалуйста руки, кто тут еврей. Ну и подняли руки почти все. Человека три тогда не подняли… Да… А вот сейчас у нас, дело в том что, обратная, так сказать, зеркальная ситуация… Дело в том что руководство Культурного Центра передо мной вопрос поставило…. В общем, что ко мне на кружок евреи совсем не ходят… И, вот, кажется, они правы оказались…
Он помолчал.
— В тот раз, в школе, кружок закрыть пришлось, но сейчас времена переменились, хотя, тем не менее, мне придется сообщить вам неприятное… Всё же это еврейский культурный центр, поэтому он должен следовать своим целям… В общем к сожалению со следующего раза занятия становятся платными…
…
Навспоминался…
Ну вот уже и утро…
PS А дом этот удивительный в Ковернинском районе Нижегородской области.
