…Одноэтажная застройка заканчивается большим забором то ли закрытого института, то ли чего-то военного и я сворачиваю из переулка с грунтовкой на широкий проспект.

Движение интенсивное, но людей почти нет: за несколько минут вижу лишь на другой стороне двух мам с колясками, да ещё невдалеке впереди маячит чья-то спина. Куда все подевались — непонятно: день хотя и будний, но солнечный и вообще пятница, начало весны. Единственный минус — в тени этого мрачноватого забора не тает лед и довольно скользко… Всё-таки перейти бы, да перехода нет, а я после того случая (Лет десять ведь прошло!) в Рязани, когда двое полицейских сидя в машине наблюдали за моими хаотичными перебежками от дома к дому и выписали мне потом штраф за неправильный переход улицы, стараюсь правила всё-таки соблюдать…
— Молодой человек, можно я за вас подержусь?
Я аж вздрогнул.

Догнал за размышлениями «спину» впереди. Немолодая женщина в бесформенной какой-то куртке страдает от наледи на тротуаре явно сильнее меня: во-первых у неё сумка, а во-вторых… похмелье?
— Я только до перекрестка, там уже посыпано, можно я?
— Держитесь, конечно! — до перекрестка метров семьсот, максимум, думаю.

Она крепко берется за рукав:
— Вот всю зиму не чистят. Сейчас ещё хотя б убрали снег, был сугроб, по дороге шла.
— А вы тут часто ходите?
Место, думаю, не самое приятное, вдоль шоссе…
— Я банки собираю, — отвечает она невпопад, — Отсюда иду. Завтра приём не работает, а сегодня у меня до двух часов надо успеть набрать всего побольше. А так они до шести. Я коплю.
— На что копите?
— На водку, на что! (Я даже радуюсь почему-то такой честности) У меня вот денег нет, а отпраздновать надо… Моя племянница, она в деревне, а не в этом… А вот я не хочу у кого-то стрелять, у кого-то занимать… или стоять так, побираться… А хотя я делала…
— Да? — удивляюсь я больше для поддержания разговора.
— А дают! — она разводит руками — «Девушка!..», Я говорю: «Молодой человек, здравствуйте». А у меня карточка ещё была, потерялась. «Вы меня извините, а вы помочь мне можете?» А он такой: «А у меня карточка». А я: «Какая у вас карточка?» «Зелёненькая». «А у меня тоже зелёненькая». А он «А чё?» «А вы мне не можете? Помочь?». Летом это было ещё. «Сколько вам?» «Да сколько сможете». Скинул мне триста рублей.
— Неплохо.
— А один был. Иностранец. Кажется. Кажется! «На водку я не даю, не наливаю. Можно я вам продукты куплю?» Странный, как будто продукты сдать по чеку нельзя через пять минут. Но в тот раз у меня уже в кармане и так гремит, я говорю «Покупай! Если можешь!». А говорит «А чего вам купить?». Я говорю — «Пойдёмте, я вам покажу». Я говорю — молоко, там сахар, кефир, масло… ты-ды-ты-ды-тыдыдыды. Пятёрочка.
— А наши продукты не покупают?
— Почему? Покупают! А потом говорит: «Девушка! Держите. Идите и купите себе водку». А один раз лопатник открывает, ничо ни слова, тыщу даёт и: «В данный момент идите гуляйте!». Есть люди знаете какие хорошие. Что мама не горюй. Вам куда?

Мы уже почти на перекрестке.

— Я вот направо наверное. А вы?
— А я дальше. Сколько времени?
— Полодиннадцатого.
— Мне надо за два часа ещё банок намять. Просто утром больше.
Она вдруг как-то длинно извиняется, я даже не пойму за что. Потом, вдруг перейдя на ты (мы ведь уже минут десять рука об руку идём) хвастает сумкой:
— Знаешь сколько сюда входит? 120 штук!
— Это вы за один день можете набрать?
Кивает.
— А знаете, как я хожу?
— А ну?
— Вопрос на вопрос отвечаю… не хорошо так. Знаете как… Я з АТС, там за дом… а за домом там быват столько… не! Знаете где лучше всего? Бутылки-банки…
И замолкает, глядя хитро, словно думает, можно ли мне выдавать самый страшный секрет.
А я только теперь замечаю глубокий шрам, по косой пересекающий всё морщинистое старушечье лицо от губ до левого уха…

— Около остановок! — торжественно заключает она так и не дождавшись от меня ответа. — И короче… Давайте постоим минутку, а то я так устаю. Можно я вам скажу? Я была на войне, попала на войну в 21 год. Поехала первый раз по путёвочке море увидеть. Неделю нормально, а потом война.
— А что это, где? — не соображу.
— В восемьдесят девятом, Абхазия. В Сухуми, я попала туда. Я говорю «Галь,…» …видишь вот тот завод — она показывает на какое-то здание вдали, — это была турбаза Владимира Ильича Ленина, я такая: «Галь, я чё-то не поняла, у них война? Галя такая: «Я приехала отдохнуть, море увидеть! Да пошли они нахер!»
Она замолкает
— И? — не пойму я, в чём была история.
— А комендантский час. Я такая через забор. Она «Как я перелезу?» Я — прыгай! Спрыгнула и всё! Побежали! Моя подруга. Ей девятнадцать, ей двадцать один. Купались там ночью, нас какой-то мужик прогонял. И потом. И вот знаешь, как всё получилось, идём с чемоданами уже к поезду. Мужик проводник идет. Грузин. Они же рыжие. А рыжие это грузины настоящие! Сели в поезд. Мне Галя: «Ты узнала его?» Я ничё не успела, и он такой подходит злой: «Я же вам сказал…» — Ну короче, тот самый оказался мужик, который нас с пляжа... С нашего вагона проводником! Блин заколебал меня… А у меня волосы вот такие, по пояс, были в те времена… Мне 21, море по колено! И я как пошла с ним так драться вот так.. в поезде! Я его чуть в толчок не утопила. И тут знаешь что? Ко мне в этот Новый год звонит Галя, говорит: давай приезжай, давно не виделись, вот это всё». И вот я вчера к ним приезжаю. Она открывает дверь, говорит «Ольга Владимировна, пошли! Давай с тобой выпьем, у меня новость! И тут звонок, значит, в дверь, она открывает, а там этот мужик. И она такая «Познакомься, это, Кото, мой муж». Так, тебе туда? А мне вот туда! — без малейшей паузы завершает она вдруг тирадой свою нежданную историю.

Я даже момент этого хэппиэнда прожить не успел.

— Да… точно! Хорошо вам… — и судорожно пытаюсь придумать правильное пожелание… — всё найти! Рад познакомиться, Ольга Владимировна!
— А у меня фамилия двойная —как-то невпопад прощается она — Аникина!
— А почему двойная? — не пойму.
— Аникина. К середине.
—…?
— К середине! Аникина-аникинА! Туда и обратно одинаково. Ну! Я двойная!

До меня доходит.
— А! Палиндром! Не знал, что так бывает!
— ну да, я поняла… Но не такая и редкая фамилия. У меня папа был… День рождения у него сегодня! Ну не важно. Сейчас уже нет его. Подожди, сейчас уже же стол там накрывают, Ольгу ждут, там собираются… А мне ещё знаешь куда ехать банки сдавать? Вот ты тоже если чего собирай! Рубль сорок! А знаешь где? Когда садишься на семисят седьмой автобус… Вот только здесь я не знаю… А когда сходите, (она вдруг снова переходит на вы, будто отдаляясь) идёте направо, там большое такое здоровое здание, там написано «машины, там что-то-что-то», спросите, там любой скажет. Всё! Собирайте! Только работа! Нищета ноль! Нищета — ноль! Счастья вам, здоровья!

_______________

PS А на фотографиях (вы ведь помните, я в начале января показывал наличники сначала из Галича, а потом из Буя?) — наличники из Костромского села Сусанино и из города Судиславля — по пять.
Они очевидные родственники тех прежних и, вместе с тем, родня между собой.

Приглядитесь к деталям первой пятёрки и второй — родство и различия так и бросаются в глаза :)

#впоискахналичников #дорожныезарисовки #путешествияпороссии #наличники #Деревянноезодчество #nalichniki