…На подъезде к областному какому-то городу останавливаюсь в небольшом селе. Время обеденное, пятница, на улице почти никого, только у края дороги то тут, то там, сидят женщины возле пирамиды из деревянных ящиков — кто с морковью, кто с картошкой, кто с яблоками. Спрашиваю у одной про наличники. Может, думаю, где-то в окрестностях ещё есть интересное что.
— Здесь у нас простая резьба, не было никогда здесь в округе особенной резьбы, это вы, мне кажется зря приехали. Крылечки разве только встретить можно ещё.
— Так я не специально же, — соглашаюсь я в целом, — я проездом! — А, ну ясно. А я подумала, что к нам ехали.
Молчим..
Машин почти нет. Я прошу три яблока, женщина протягивает мне, машет головой, что мол денег не надо, и себе берёт одно. Откусывает:
— Так это… Это вы за наличники, профессионально, или просто так по любви? — Да как… выходит, что и так и эдак!
— Да ну? — Женщина смотрит недоверчиво, — Это большая редкость, вы знаете?
— Что? — Ну, чтоб работу любить.
— Да ну? — Не то, чтоб я прям не согласен, но просто охота поспорить. — А мне кажется, как раз сейчас только так и стоит работу выбирать. Никто ж не заставляет.
— Да как не заставляет? Кушать хочется же. Вот и вот…
Она как-то неуместно замолкает, глядя через моё плечо, а я не совсем понимаю, что же она хотела сказать. Однако через мгновение причина становится понятно: на обочине паркуется пикап с московскими номерами и через опустившееся окно девушка интересуется стоимостью картошки. Некоторое время внутри машины происходит, вероятно, совещание — стёкла тонированные и мне не видно, кто там внутри, затем машина, подняв облако пыли, резко берёт с места.
— Дорого что ли? — риторически спрашивает у меня хозяйка ящиков. — Ща. Она достаёт затёртый кнопочный телефон из поясной сумки, спускает очки со лба, несколько секунд прищуривается глядя на экран, потом, видимо, выбирает нужный номер, подносит телефон к уху и поворачивается, глядя куда-то направо вдоль дороги.
«Ну бери ж ты трубку…»
Я отхожу назад пытаясь проследить её взгляд и замечаю, что в сотне метров справа, на противоположной стороне дороги к уху подносит телефон ещё одна хозяйка импровизированного прилавка.
— Васильевна, ты чего не берёшь? Да, привет. У тебя почём картоха? А ну. Ну и да. Ну и у меня. Берут? Не, у меня тоже нет. Всё, давай пока. Ну давай скинем. На тридцать? Всё, давай. Она опускает телефон, снова глядит издалека на экран, но оттуда ещё доносятся какие-то звуки, тогда женщина снова подносит телефон к уху:
— Чего, постой? Я не слышала, чего? А, да. Да-да. И Маринке тоже позвони. Всё давай.
— Что, — смеюсь, — у вас у всех цены одинаковые?
— Ну… — она как-то оценивающее смотрит на меня, — на той стороне дороже на пять рублей.
— На пять рублей? — смеюсь, — почему?
— Ну! Там останавливаются, кто в Москву едет, они денег не жалеют.
— А если они тут развернутся и к вам подъедут? Неужели никто так не делает?
— Не развернутся. — Она задумчиво откусывает яблоко, несколько секунд смотрит будто бы сквозь меня, потом «возвращается», — не развернутся: здесь нельзя нигде. А ближайший разворот минут двадцать туда дальше.
И словно отвечая на мой следующий вопрос, она задумчиво добавляет: «У меня сын гаишник.»
— Да у вас тут мафия! — смеюсь.
— Крутимся, как можем, — скромно отвечает она брызгая из пульверизатора на какие-то зеленые пучки в одном из ящиков.
— А что, — говорю, — тут нет особой работы? Какое-нибудь предприятие?
— У нас? — Она кажется даже поперхнулась, — Какое! Все в Тамбов едут. Тут никто, считай, не работает, только спать приезжают. А вы откуда сам-то?
— Из Подмосковья.
— Ну! И тоже наверное в Москве работаете!
— Не, я у себя.
— Повезло… А что, говорят, в Подмосковье теперь одни сплошные мусульмане?
Тут уже я чуть не поперхнулся:
— Почему? По телевизору что ль говорят?
— Телевизор — не знаю, я давно не смотрю. Ну так, все говорят. Останавливаются, вот как вы, люди, рассказывают. Таксисты, говорят, все мусульмане. На рынках все мусульмане, в магазинах все женщины ихние тоже. Что половина детей по-русски в школах не говорят, тоже рассказывают. Именно не про Москву, про Подмосковье. Что, у вас не так разве?
— Ну не знаю, — развожу руками, — я не вижу этого… А у вас тут как?
— У нас нормально: чего они к нам поедут, у нас тут денег не заработать. Так что мы держимся пока.
Несколько секунд мы молчим, она осматривает ящики, поворачивает одну картофелину на другой бок.
Так что вы, если всё правда, перебирайтесь сюда к нам. Тут только русские все, басурман нет.
PS А наличники эти со ставнями — раскрашенными совершенно узнаваемым образом — из села Татаново в Тамбовской области.
